фотожурналист Фарид Хайрулин :: Баку фото, Азербайджан фото, фотографии, фотогалерея, нефть фото

В 2000 году престижная национальная премия "Хумай" впервые присуждалась по номинации "профессиональная фотография". Первая премия в этой номинации была присуждена известному азербайджанскому фотожурналисту Фариду Хайруллину.

- Что мне более всего нравится в моей профессии? Наверное, возможность общаться с разными людьми. Ведь живое человеческое общение - самая большая роскошь на свете. И еще мне всегда доставлял удовольствие сам технологический процесс, который лежит в основе фотодела. Придешь со съемок, начинаешь проявлять и испытываешь невольный холодок в груди от волнения: что на этот раз у тебя получилось? Я уже 34 года занимаюсь фотографией, и этот миг восторга, удовольствия переживаю всякий раз, когда вижу плоды своей работы. Вообще, я считаю себя счастливым человеком, потому что занимаюсь любимым делом...

Что заставляет человека взять однажды в руки фотоаппарат и уже не расставаться с ним никогда? Что движет им при выборе беспокойной, непредсказуемой, зачастую смертельно опасной профессии фоторепортера? Быть может, ощущение быстротечности жизни и стремление продлить ее, запечатлев на пленке. Или осознание самоценности и бескорыстной красоты окружающего нас мира. Красоты, которую нам, погруженным в суету буден, не всегда удается увидеть. И где грань, отделяющая фотографа от фоторепортера, а фоторепортера от фотохудожника, от Мастера?

Я упираюсь взглядом в очередную фотографию и вновь (в который раз!) замираю от удивления. Человеческие типажи, запечатленные на снимке, - будь то пожилая женщина-беженка, кокетливая бакинская красавица, малолетний мойщик автомашин или уличный торговец, - при всей индивидуальной неповторимости несут на себе столь мощную смысловую нагрузку, что снимок превращается в фотографию-символ. А социальный репортаж вырастает до масштабов исторического эпоса.

Эта своеобразная фотогалерея, отразившая наше время проницательным взглядом профессионала, принадлежит Фариду Хайруллину. Моему земляку-бакинцу, о многоликом и многогранном творчестве которого впору снимать фильмы и писать книги. Ведь множество его снимков (взять хотя бы работы, посвященные трагедии "черного" января) можно с полным правом назвать классикой азербайджанской фотографии. Между тем этот высокий, живой словно ртуть человек, о зрелом возрасте коего напоминает лишь седина, выбелившая его длинные густые волосы, за долгую жизнь фоторепортера не удосужился подумать об издании собственного фотоальбома. Сначала казалось, что еще слишком рано, успеется, что надо поднакопить опыта, да и работ пооригинальнее. Потом рухнул Советский Союз, распалась коммунистическая система, и вместе с ней ушли в небытие идеологические препоны, цензурные рогатки, ограничивавшие свободу самовыражения. Для истинного художника наступили поистине счастливые (при всем их драматизме) времена, когда можно было делать свое дело без оглядки, без чиновничьего окрика и постоянного самоодергивания: "Это снимать нельзя!" Куда там было думать о персональных выставках или выпуске фотоальбомов: успеть бы за стремительно ускоряющимся ходом времени, не упустить бы чего важного, эпохального. Вот так и получилось, что фотографии Фарида, растиражированные в миллионах экземпляров, смотрят на нас сегодня с обложек иллюстрированных журналов, с газетных полос, находятся в частных фотоколлекциях, а то и украшают весьма престижные учреждения на Западе (например, отдел экологии в МИД Великобритании), а с тем, кто их создал, по большей части остались лишь воспоминания. О том, где, как и при каких обстоятельствах ему удалось запечатлеть тот или иной незабываемый кадр.

- Я всегда стремился к осмысленной журналистской фотографии. Поэтому работа газетного фоторепортера меня не привлекала, хотя я и проработал в "Баку" довольно длительное время. А в 1982 году принял предложение директора Азеринформа Гурвича и перешел в фотохронику. Там был определенный простор для фантазии, потому что у меня появилась возможность снимать в самых разных жанрах: и социального репортажа, и фотографий на научные, культурные темы, и делать портретные зарисовки. Я вообще был всеяден, брался за любую, даже, на первый взгляд, неподъемную тему. Однажды получил задание подготовить фоторепортаж под названием: "Почему срываются договорные поставки завода "Бакинский рабочий" ? Представляете ?!

- Ну и как, справились с заданием?

- Этот репортаж был отправлен в фотохронику ТАСС и напечатан в "Правде", "Труде", десятках областных и сотнях районных газет Союза. Конечно, сегодня в профессиональном плане работать интереснее. В советское время негласным девизом печати, в том числе и фотожурналистики, был лозунг: выдавать желаемое за действительное. То есть трансформировать реальность в соответствии с заданными

идеологическими установками. Поэтому мы все работали в каких-то определенных рамках, соблюдая правила игры, которые нельзя было нарушать. И все же я считаю, что не стал бы профессионалом, если б не прошел школу советской и партийной журналистики. Да, тогда была заданность, нужно было зачастую делать не то, что тебе нравится, а то, что нужно. Это всегда труднее реализовать. Вообще, мне кажется, что профессионал с большой буквы - это специалист, который может сработать заданную тему на все 100 процентов... И все же настоящая, "моя" тема началась в перестроечные годы.

Она ворвалась к нему в душу вместе с карабахской войной, перевернула все внутри, надолго привязала к себе... Взорванное спокойствие бакинских улиц и площадей, многотысячные толпы митингующих граждан Азербайджана, изрешеченный пулями балкон столичной "девятиэтажки", изуродованные тела юношей и девушек под гусеницами танков "доблестной" Советской армии. И беженцы, беженцы, беженцы...

В конце 80-х - начале 90-х годов Фарид изъездил вдоль и поперек весь Нагорный Карабах: ему довелось первым заснять картину взорванного моста Ага кёрпюсю в Шуше, запечатлеть первые колонны с гуманитарной помощью беженцам, побывать на первом заседании Оргкомитета, возглавляемого Виктором Поляничко. Однажды в Агдаме, по пути в Ханлар, Фариду и его коллеге, московскому корреспонденту из ТАСС, преградила путь толпа местных жителей, которая направлялась на очередной митинг, организованный Народным фронтом. Отношение к центральной прессе, весьма сочувственно относящейся к карабахским сепаратистам, было в Азербайджане неоднозначное. Неизвестно, чем бы завершилось общение двух фотожурналистов с агдамскими жителями, если б не природное красноречие и обаяние Фарида. Впоследствии ему пришлось столкнуться с той же враждебностью толпы в Степанакерте, на сей раз усмотревшей в нем "азербайджанского шпиона". Первый фотоальбом на тему армянской агрессии - "Трагедия длиной в два года", а также знаменитая книга "Черный январь" наполовину состоят из снимков, сделанных Фаридом Хайрулиным.

Самыми памятными для Фарида были съемки, происходившие по свежим следам кровавого января 1990 года. Несмотря на то, что от скорбной даты нас отделяет целое десятилетие, Фарид и сегодня не может вспоминать те дни без волнения.

- 20 января примерно в 8-9 часов утра мы поехали по городу. Меня сопровождало двое друзей-бакинцев, ребят крепкого телосложения. Помню, мы подъехали к перекрестку в районе Сальянских казарм, там, где сейчас находится отель "Европа". И я увидел трупы людей. Раздавленные черепа, развороченные животы с кишками на земле. Кровь на асфальте. Где-то неподалеку послышалась стрельба. И я вдруг подумал, что все это мне снится. Или что я это в кино вижу. Мы ведь - дети киношной войны. Я, хотя и служил в армии, трупов мирных людей на улице никогда не видел.

Только приготовился снимать, поднялся на пригорок, смотрю - навстречу мне движется толпа, мрачная и агрессивная. Идут прямо на меня. Наверняка приняли за московского корреспондента. Хорошо, что сопровождавшие меня ребята объяснили им, что я местный, бакинец. Потом и я сказал несколько слов по-азербайджански.

Начал снимать. Двигался во весь рост, не пригибаясь и не прячась. Помню, мелькнула мысль: что мне могут сделать? Я не террорист, не человек с ружьем. Выполняю свою работу. Как мне удалось отснять весь этот кошмар - ума не приложу. Я ведь после увиденного в шоке находился. Наверное, профессионализм сработал. Снимаю и думаю: этот кадр для местной хроники, а этот надо непременно переслать за рубеж.

Когда я вновь вышел на перекресток, друзья сообщили, что под одним "КАМАЗ"ом лежит тело раздавленного парня, а над ним рыдает его брат. Я бросился туда. И вижу потрясающую мизансцену: забор Сальянской казармы, ворота и на них звезды. По периметру забора стоят солдаты, а метрах в 15-ти этот новенький "КАМАЗ". Под колесами - раздавленное тело человека, а над ним в истерике бьется парнишка. Я сделал несколько кадров и поехал в Азеринформ. А ездившие со мной по городу парни по дороге говорят: знаешь, тебя ведь у Сальянских казарм чуть не пристрелили. Я сначала не поверил, подумал, что у страха глаза велики. А через неделю встречаю Диму Калинина, и он мне говорит: с тебя причитается. Оказывается, когда я снимал у Сальянских казарм, он стоял по ту сторону забора и беседовал с офицером, который, раздраженный тем, что я "собираю" компромат на армию, вдруг в меня прицелился. Дима моментально сориентировался и говорит офицеру: "Что вы делаете? Этот товарищ - мой коллега, он корреспондент ТАСС". Лишь при упоминании о ТАСС офицер опустил автомат.

Мы в те дни отправили в Москву 10 катушек уникального материала. И получили ответ: вы там, в Баку, занимаетесь фальсификацией. Хорошо, что в то время мы уже наладили каналы связи с различными зарубежными фотоагентствами. Самые уникальные слайды, фотоснимки ушли на Запад. Мы их отсылали абсолютно безвозмездно. Главное было, чтобы мир узнал о происшедшем злодеянии. А потом узнавали, что на наших материалах делались большие деньги. Ну да бог с ними...

Осознание того, что фотожурналистика может и должна стать его профессией, главным делом жизни, пришло не сразу. Фарид учился в седьмом классе, когда ему подарили фотоаппарат "Смена". Он поснимал немножко и вскоре это дело забросил. В то время он был технарем, всерьез увлекался ракетным моделированием и мечтал поступить в Бауманское училище на факультет радиофизики и радиоэлектроники. Однако судьба распорядилась иначе, и Фарид стал студентом энергетического факультета знаменитого Азинефтехима. Играл за сборную института по баскетболу. Словом, все складывалось вполне благополучно и предсказуемо. А потом что-то произошло. На свои первые заработанные деньги Хайрулин купил фотоаппарат "Зенит" и через два месяца отправил несколько снимков на республиканскую выставку художественной фотографии. Снимки приняли, а затем опубликовали в местной печати.

Узнав, что сын решил бросить престижный вуз и всерьез заняться фоторепортерством, родители встали на дыбы. Отцу, степенному рабочему человеку, увлечение сына казалось несерьезным, пустячным. И все же Фарид сделал по-своему: забрал документы из института, стал сотрудничать с газетами "Вышка", "Молодежь Азербайджана", потом поступил в штат газеты "Баку". Зарабатывал он по тем временам весьма порядочно, однако тяга к образованию заставила его сделать очередной крутой вираж в своей биографии. В 1969 году он поступил на дневное отделение факультета журналистики Казанского государственного университета. К той поре он был уже сложившимся фоторепортером и, помимо учебы, подрабатывал в местных редакциях, на радио. Его снимки постоянно красовались в студенческих многотиражках. В месяц выходило до 300 рублей гонорара. В общем, материальной поддержки семьи во время учебы не понадобилось. Даже в армии, которую он добросовестно отслужил от "звонка" до "звонка", Фарид был общественным собкором в окружной газете по Семипалатинскому региону. Так что рядовой Хайрулин был обеспеченнее иного кадрового офицера с его скромной зарплатой. Фарид с юмором замечает, что смены общественно-политических формаций он как-то особенно и не заметил. Наверное, потому, что рано стал самостоятельным, привык всего в жизни добиваться сам.

В нашей профессии очень многое зависит от восприятия мира, от его субъективного видения. А это видение, в свою очередь, определяется общим уровнем культуры, прочитанными книгами, пережитым опытом. Я многие свои вещи, прежде чем сделать снимок, заранее вижу. То есть приблизительно представляю, как этот кадр будет выглядеть в оригинале. Потому что я его в голове давно вынашивал, у меня это от внутренней работы идет, от мысли. Помните, как в Библии: "Вначале было слово"? -      А появление суперсовременных фотокамер, которыми может пользоваться любой необученный дилетант, не повлияло на престиж профессии фотографа?

-          Знаете, какая бы ни была у человека в руках камера, пусть архисовременная и "навороченная", все равно главным в фотосъемке остается человек. Даже мой коллега-профессионал не сделает того, что сделаю я. Быть может, он сделает не хуже, а лучше меня, но все равно не так. У каждого свое мироощущение. Прелесть моей работы в том, что в ней заложены бесконечные вариации. Бесконечные, как сама жизнь...

В справедливости этих слов можно убедиться, рассматривая снимки, которые Фарид готовит для своего первого персонального фотоальбома. Особенно сильное впечатление производят фотографии на тему экологии Каспия. Черные клубы дыма над НБНЗ, нефтяная пустыня на Апшероне, мертвый участок безнадежно загубленного нефтяными разработками моря. Словом, Апокалипсис конца XX столетия. Снято мощно, резко, с обнаженной экспрессией и откровенным драматизмом. При этом чувствуется, что снимки сделаны рукой не стороннего наблюдателя, а человека, с этой землей кровно связанного, которого в силу этой связи глубоко волнует все, что на ней происходит.

Фарид Хайрулин, родившийся, выросший и проживший всю сознательную жизнь в Баку, впитал в себя пласты самых различных культур, - русской, татарской, азербайджанской, наконец - советской. И все же космополитом себя не ощущает. Он, конечно, может одинаково профессионально снимать в Баку, Москве или Вашингтоне. Однако для того чтобы в фотографиях была видна не только рука мастера, но и чувствовалось биение его сердца, ощущался всплеск эмоций, он должен на этой земле жить, проникнуться ее болью, ее проблемами. Только тогда профессионально сработанный фотоснимок превращается в явление подлинного духовного творчества. В явление искусства. Во всяком случае, так считает сам Фарид. ...Этого стройного высокого человека с седыми волосами и юношеской улыбкой в республике знают все - от рядового жителя отдаленной сельской глубинки до Президента Азербайджана. Однажды многомиллионная аудитория азербайджанского национального телевидения стала свидетелем уникального сюжета. Фарид в числе других фотожурналистов производил съемки в американском посольстве, где был прием по случаю Дня независимости США. Увидев его, Президент республики Гейдар Алиев прервал беседу с послом Стенли Эскудейро и подозвал Фарида к себе.

- Вы знаете, это не простой фотограф, - сказал он послу. - Это очень хороший фотограф. У меня в архиве до сих пор хранятся снимки, которые он сделал в первый день после моего возвращения в Баку в 1990 году.

Для непосвященных читателей поясню, что возвращение Гейдара Алиева в Баку было в то время, по сути, полулегальным. Состоялось оно вопреки воле и желанию тогдашнего руководства Азербайджана. Поэтому фотограф, работавший в государственном агентстве, должен был обладать немалым гражданским мужеством, чтобы в эти минуты оказаться возле опального Алиева. 06 этом эпизоде и вспомнил Президент Азербайджана, подробно рассказав его послу США. А прощаясь с Фаридом, попросил его не стесняться и обращаться к нему в любое время, если возникнут какие-нибудь проблемы.

Однако Хайрулин, как мы уже отмечали, привык все проблемы решать самостоятельно и потому своими доверительными отношениями с главой государства пока ни разу не воспользовался. Впрочем, нет, был однажды момент, когда ему пришлось нарушить субординацию. O6 этом эпизоде, случившемся на открытии Международной выставки "Нефть и газ Каспия-95", он рассказывает с присущим ему чувством юмора: - Я получил заказ от Министерства энергетики США на освещение этой выставки. Для участия в мероприятии в Баку прибыла представительная делегация из Вашингтона во главе с министром энергетики Соединенных Штатов мадам О'Ливи. Снимаю я, значит, церемонию открытия. Все идет как надо. И вдруг - о ужас! - в самый значительный для моей работы момент, когда Президент Азербайджана и мадам O'Ливи обмениваются рукопожатиями для прессы, у меня в фотокамере заканчивается пленка. Я начинаю лихорадочно перезаряжать кассету. Секунда, другая, третья... Когда, наконец, камера готова к съемке, Президент и министр энергетики, завершив ритуал, поворачиваются к прессе спиной и уже собираются было удалиться, как вдруг я отчаянно кричу: "Мистер президент, одну минуточку!" Причем эту фразу я отчего-то выпаливаю по-английски. Услышав мой охрипший от волнения голос, Гейдар Алиевич удивленно поворачивается и находит меня взглядом. Я умоляющими жестами прошу его еще раз пожать руку министру энергетики США. Президент послушно исполняет мою просьбу. Я делаю несколько снимков. Все, профессиональная честь спасена!

Через некоторое время, когда Президент спустился в зал осматривать выставочные павильоны, я оказался поблизости. Он посмотрел на меня и, вспомнив давешний эпизод, вдруг рассмеялся: "Хайрулин, ты чего это со мной по-английски стал разговаривать ?" Я рассказал Гейдару Алиевичу о том, что едва не "проворонил" важнейший кадр, и поблагодарил его за то, что он пришел мне не помощь. Вот такая необычная история!

Профессиональная судьба Фарида изобилует подобными историями. Курьезными, вызывающими веселый смех, или печальными,  порой даже трагическими.  Из  этих историй  могла бы составиться целая книга. О судьбе фоторепортера, в которой, как в зеркале, отразилась судьба всей страны. Всего народа.

Когда Фарида Хайрулина спрашивают, какую главную награду он получил за свою журналистскую деятельность, он, как правило, отвечает: "В награду я получил жизнь". И это не кокетство, не стремление выглядеть оригинальным. Его ведь и впрямь могли сто раз убить. В Ханкенди, в Шуше, в Агдаме, в Баку. Поэтому он благодарен богу за то, что пуля-дура миновала его, что он остался целым и невредимым. Что по-прежнему востребован и занимается бесконечно любимым делом. А еще, что судьба одарила его семейным счастьем и что в этой небольшой семье подрастает самый главный в его жизни человек - дочь Динара.

С рождением ребенка, который появился довольно поздно в его беспокойной скитальческой жизни, Фарид стал по-другому смотреть на многие вещи. Говорит, что сейчас он сильнее и острее ценит каждое мгновение прожитой жизни. И еще чувствует ответственность. Колоссальную ответственность. Ему хочется как можно больше дать своей дочери, объяснить то, что сам в свое время не понимал, подстраховать от ошибок, на которых сам в свое время набил шишки. Надо заметить, что дочка у него растет умницей. Очень ценит советы отца, прислушивается к ним. Несмотря на юный возраст (14 лет), уже четко определилась с будущей профессией. Готовится стать юристом. Она даже с домашними нередко разговаривает, используя юридическую терминологию. Как-то раз, упрекая отца и мать за то, что те до сих пор не вывозили ее за пределы Азербайджана, она сказала им:

- Я что, подписку о невыезде дала?

Фарид тоже мечтает о путешествиях. В последнее время он занялся рекламной фотографией, благо предложений от крупных  иностранных фирм, работающих  в Азербайджане,  хоть отбавляй. Работой Хайрулина довольны, а вот он своей нет. Хочется ему посмотреть, как работают в этой области за рубежом. Особенно в Европе, на Западе, где сложилась мощная школа рекламной фотографии. Конечно, Фарид в курсе всех новинок: он много читает, по каталогам и фотоальбомам знакомится с последними достижениями в мире фотографии. А все же хочется ему живого общения с коллегами.

Как и любой профессионал, он находится в вечном поиске. В вечных сомнениях. В постоянном стремлении к совершенству. Пожелаем же ему на этом пути удачи!